Изображая жертву

Российская комедия «Изображая жертву». Опять комедия в нашем традиционном российском понимании, то есть когда впору упиться горькой и начать поправлять всем галстуки, сиречь чистить рыла – мы ржём. Ржём, ржём, а потом раз, и пугачёвщина, раз, и Аврора, раз, и ГУЛАГ. Окропим всё кровушкой, напьёмся, поплачем, помашем кулаками, и опять ржём над тем, от чего немец с французом давно бы уже в петле болтались от отчаяния и безнадёги. (Впрочем, о том, что я посмотрел комедию, я вспомнил лишь тогда, когда стал писать отзыв.) А мы вот нашли панацею от своей необъятной вселенской тоски, от безысходной и неутолимой душевной муки. Мы отвечаем тотальному абсурду бытия предельным абсурдом своего частного существования. И уж затем эти ручейки приватной опустошенности сливаются в реки и океаны всеобщего отупения и глобальной бессмысленности. И вот уже мы – кто-то интуитивно, некоторые осмысленно, а в общей массе на уровне рефлекса – не живём, а изображаем жизнь. Ведь когда всё – понарошку, то вроде бы не так страшно, и не так больно, и не так стыдно. Поэтому и фильм называется «Изображая жертву». Мы научились изображать жертву обстоятельств. И слоган (даже вместо слов девиз и лозунг мы теперь употребляем это аморфное и скользкое словцо – слоган) себе придумали: не мы такие, жизнь такая. Нас такими сделали. Кто? Жизнь, обстоятельства, объективная реальность, данная нам в ощущениях. Но ведь эта реальность – не самовластное разумное существо, имеющее волю, ум, характер, желания, стремления. Эта жизнь и эти обстоятельства – плод наших трудов, усилий, действий, нравственных (точнее, безнравственных) поступков. У древних эллинов были Рок, Судьба, коварные и всесильные боги, играющие человеком и его жизнью. Была Ананке, Необходимость, довлеющая всякому смертному существу, был Случай, который в руках Небожителей всегда становился орудием безвыигрышной для земнородных лотереи. Мы всю эту мифологию свалили в одну неодолимую кучу и повесили на неё универсальный ярлычок: ОБСТОЯТЕЛЬСТВА. А уж под этим покрывающим любую подлость и всякую мерзость знаменем наша совесть может в полной безмятежности принимать в себя и выдавать в окружающую среду больше дерьма и злобы, чем их сумел изобрести сам враг людского рода диавол. Иногда, впрочем, старые канализационные трубы некоторых не совсем омертвевших душ не выдерживают напора говна в системе и лопаются, извергая в наполненное зомбированными ближними пространство изрядную часть мiрового запаса фекалий. Это самое и случилось с товарищем Капитаном, душа которого ещё несла на себе остатки советской идеологии и следы закалки строителя коммунизма. Это извержение клоаки сформировалось в монолог с отчётливой эмоцией, но вполне сумбурный и произнесённый на языке площадной брани (что, в общем-то, вполне адекватно выразило его идею и пафос). Воспитанный культурой соцреализма, Капитан не может принять той имитации жизнедеятельности, лишенной не только сакрального, но и даже вполне конкретного экзистенциального смысла, которая затопила существование обывательских масс в постсоветский период жизни российского общества. Вряд ли стоило ожидать от простой капитанской души - заурядной единицы среднего звена системы охраны правопорядка - интеллектуальной обработки своих интуиций, чутко уловивших тотальную бытийную фальшь мертвеющей и мертвящей действительности. Но вонь разложения имперского трупа он больше терпеть не мог. Абсурдная смерть (а других вариантов фильм не предлагает) – прекрасный выход из абсурда жизненной ситуации. Тем паче для персонажа с отчётливо проявленной шизой (не суть важно, что этой дверью вышел даже не он сам). Прекрасный для традиции буддизма. Но, поскольку собственная традиция похерена уже как минимум в пяти поколениях, то на такой случай сгодится и экзотическая. Когда я учился в школе, персонаж Печоринского типа именовался лишним человеком (Онегин, Чацкий). В современном киноискусстве такой тип вымер как класс живых существ. Ныне любимый герой авторского кино – недопырок. Но, поскольку лишний – он же и лучший, то такой персонаж может стать главным и противопоставленным всему дремотному обществу. Недопырок же – это агрегатное состояние среднестатистического человека, элементарной демографической единицы. Поэтому в фильме вакансия главного героя не замещена, недопырки примеряют на себя эту функцию поочерёдно, ничем особенно друг от друга не отличаясь – у одноклеточных нет лица. Может быть сверху, из космоса, или с вершины социальной пирамиды, или с безопасного расстояния (с другого Континента), или при достаточном увеличении временного интервала, обращающего настоящее в хорошо отшлифованное и подретушированное прошлое, такие фильмы и могут вызывать интерес, но я 30 лет прожил в коммуналке без удобств в окружении соседей с полным набором всех известных человечеству нравственных пороков (и ещё 15 лет в детстве, в другой коммуналке), поэтому два года, отделяющие меня от этого длинного периода ознакомления, даже исследования специфики обитания в «донном» слое социума ещё не позволяют развиться в моей душе ностальгии по утраченным прелестям эволюции низших ступеней разума, а тем более животного и растительного существования протоплазмы. Резюме: фильм не плох, но во мне не вызвал ни интереса, ни сочувствия. Честно говоря, я скучал. Если Авторы хотели сказать мне, что без духовной основы и сакральной структуры физической космос превращается в вырожденную материю, то мне это и без них известно. Никаких намёков на пути выхода из энтропийного пике я не обнаружил. Мотивации к положительной деятельности не получил. Мне просто сунули под нос зеркало и предъявили грязную харю, которая в нём нарисовалась. А где и как я могу умыться и привести себя в порядок не сказали. Скорее даже намекнули, что черного кобеля не отмоешь добела. Так что ни отговаривать от просмотра, ни агитировать за оный я не буду. Ни эмоционально, ни интеллектуально, ни эстетически положительных моментов я для себя не обнаружил. Разве что вставки аниме и японский рок, да ещё лёгкая шиза Валентина немного украсили вполне серое полотно повествования. Нет желания возвращаться к просмотренному ни мыслью, ни чувством.