Теорема Зеро

«Теорема Зеро» - единственный фильм Гиллиама, который я смотрел на большом экране, пересматривая его теперь в домашних условиях, могу с полной уверенностью сказать, что это наиболее тягостная и мрачная картина этого режиссера, гнетет как в кинотеатре, так и дома, она почти напрочь лишена его фирменного юмора, хотя и не столь жутка, как «Страна приливов». По моему скромному мнению, даже в области визуальной безудержности, визионерской проработанности некоего искусственного мира (как и в «Бразилии», и «12 обезьянах» - это предполагаемое будущее) «Теорема Зеро» не имеет себе равных в гиллиамовской фильмографии. Картины «дивного нового мира» насыщены деталями и при этом лапидарны, ведь большая часть экранного действия разворачивается в замкнутом пространстве дома главного героя. Гиллиам не скупится на горькие саркастические акценты, чтобы подчеркнуть, что в эпизоде вечеринки каждый ее участник – на «своей волне», со своим гаджетом и в наушниках танцует и слушает свою музыку. Также и на улице, и в офисе, где работает Коэн, каждый погружен в свою работу и почти не общается с окружающими: мир будущего, по Гиллиаму, – это уже не торжество бюрократии, как в «Бразилии», а, как говорил в свое время Бодрийар, «экстаз дискоммуникации». В русле таких значительных фильмов последних лет, как «Она» Спайка Джонса и особенно (к сожалению, уже подзабытый) канадский артхаусный шедевр «Влюбленный Тома», Гиллиам демонстрирует неутешительную судьбу человеческой сексуальности и вообще общения полов, которое все больше виртуализируются и переносятся в сеть. В то же время, роль цифровых технологий в нарушении коммуникации между людьми – важная, но не главная тема «Теоремы Зеро», ведь подключая свои знания из области кибернетики, синергетики, математики, Гиллиам создает по сути дела научную притчу об иррациональности и непознаваемости мироздания, о выстраивании в будущем вполне хакслианско-замятинской диктатуры по гомогенизации и упорядочивании хаоса жизни, которая строится лишь на невежестве людей. В будущем, как показывает Гиллиам в «Теореме Зеро» людям предоставлены все формы наслаждений, никто их за это не только не преследует, но и всячески поощряют гедонистический, чувственный эскапизм от любого самостоятельного мышления и экзистенциального вопрошания. Каким бы психически неполноценным не казался Коэн (сравните его с вундеркиндом Бобом – счастливым дитя цифровой эры, прекрасно в ней ориентирующимся), как бы его не тяготила неразрешимость мучающих его онтологических и теологических вопросов, он – все же доцифровой человек, он слишком глубок для изображаемого Гиллиамом мира. «Теорема Зеро» - это прежде всего фильм об одиночестве, старомодности духа в мире телесного идиотического счастья: живя в опустевшем костеле, Коэн естественно задается вопросом о существовании Бога, и своим собственным бытием на него отвечает – пока живы такие нелепые люди как он, которым все мало и которые тянутся к небесам, для которых жизнь лишь в материальном измерении пуста и бессмысленна, Бог есть, Он эхом отзывается в их неуспокоенности и вопрошании наперекор моде и современности. Навязчиво и систематически в «Теореме Зеро» повторяется образ все засасывающей черной дыры, становящейся символом вселенной, стремящейся к своему концу, и апокалипсиса в отдельно взятой душе, - в конечном счете для Гиллиама это метафора хаотичности жизни, невозможности привести ее к однородности, к понятным схемам, к формальной логике. Именно это и пытается сделать гигантская технократическая корпорация, требующая от Коэна доказательств Теоремы Зеро о том, что все – это ничто, но любые попытки научно обуздать жизнь рассыпаются в прах. Для Гиллиама, как истинного гуманитария, технократия и сциентизм с их любовью к порядку и логике всегда будут стоять на службе тоталитарных режимов будущего, одержимых всеобщей гомогенизацией и уравниловкой. Так одинокий вычислитель Коэн с его полубезумным поведением и затворническим образом жизни (чем не слепок с Григория Перельмана?) находит в себе силы пусть для чисто деструктивного, луддитского, но все же бунта. В отличие от Уинстона Смита и Джулии, героев «1984», для которых запрещенные чувства сами по себе становятся формой протеста, Коэн – эмоциональный инвалид, хотя в какой-то момент он и решает противопоставить подлинную любовь вездесущей рациональности цифрового бытия и виртуализированной сексуальности, но… Гиллиам – художник не голливудской формации. «Теорема Зеро» - горький фильм, снятый человеком (в это сейчас трудно поверить!), который когда-то работал с группой «Монти Пайтон» и абсурдистски весело шутил. Однако, с годами пришла мудрость, да и время необратимо изменилось: иллюзии бэби-буммеровской культурной оргии сменились тяжелым похмельем, безнадегой и обнажением колоссального обмана идеализма 60-х, в сексе, общении, искусстве сулившего освобождение, а обернувшегося еще большим закрепощением и взаимным отчуждением людей, которые сотнями тысяч предпочитают сидеть в виртуальном пространстве, пренебрегая реальностью. «Теорема Зеро» - мрачное кино, но оно не мрачнее нашего мира, соблазняющего земными благами, распространяющего всюду тлетворный гедонистический дух, призывая человека взамен лишь к одному, – отказаться от поисков смысла бытия, рассчитать Теорему Зеро так, чтобы в основании всего лежал абсолютный ноль, который в итоге и засосет всех тех, кто не имел в себе мужества бросить вызов нашей чудовищной современности.

—Значит ответа нет? —Смотря на какой вопрос. —Для чего я живу? 'Теорема Зеро' - весьма необычная на первый взгляд и абсолютно уникальная картина, чувственная и красивая, но всё это сделано в определённых рамках, которые либо не раскрылись, либо раскрылись для каждого по своему. Весь концептуальный замысел фильма выражен весьма прямолинейно, также видно, что фильм использует эту самую, порой излишнюю открытость, для захвата большей аудитории, мистер Гиллиам знает, куда и чем стрелять. А вот плюс это или скорее минус, пусть каждый опять же решит для себя сам. Кристоф Вальц - сказать, что он сыграл замечательно - не сказать ничего. Хоть он и не является феноменом, но десяток значимых и крупных ролей он наберёт. И он действительно обладает актёрским талантом, обидно, что его открыли так поздно. У Мелани Тьерри весьма экстравагантная роль, которая пришлась ей явно к лицу, даже возник вопрос, не переплюнула ли она Марго Робби, в стилистически схожем образе? Определённо одна из самых ярких и лучших ролей Мелани, если на самая лучшая. Терри Гиллиам - уникальный режиссёр, определённо имеющий свой неповторимый почерк. Во время просмотра возникало ощущение схожести его стилистики с Тимом Бёртоном, или у Тима Бёртона с ним. Что ни в коем случае не упрёк. Также стоит отдельно отметить, что Мэтту Дэймону, Тильде Суинтон и Дэвиду Тьюлису подобрали замечательные, точнейшие образы, они шикарно выглядят и находятся там, где нужно. Великолепное чутьё. В общем и целом, достойная малобюджетная картина, которая, хоть и не отбилась в прокате, но, я думаю, не много этим потеряла. И несомненно занимает своё заслуженное место на полке кинематографа.

Дождалась ли Теорема, которую нельзя доказать, своего доказательства? Для нас — явно нет. Отдельный поклон за эту мысль, что прошлое и будущее видимого мира — не «порождение уникального сбоя» в начале времен и не пустышка в их конце. А ведь для главного героя доказательство состоялось, пожалуй. Похоже, он нашел то, что искал, хоть и не выполнил задание. На последних кадрах он определенно счастлив! Слившись воедино с машинным разумом корпорации, он отошел от сомнений и тревог. Теперь навсегда его место безмятежного обитания — воображаемый тропический остров. Этот финал с довольным выражением на лице главного героя, то ли спятившего, то ли вовсе оставившего нас на пути в недра искусственной реальности, заметно похож на финал «Бразилии» того же Терри Гильяма. С той разницей, что в случае с «Теоремой» остается не столь трагичное, а скорее меланхоличное послевкусие. И ход событий здесь не обрывается так неожиданно, окуная нас в неприятную действительность, которая вдруг обнажилась так некстати. Здесь же плавно подготовленное завершение предугадывается. Примечательно, что и там, и там, на финальных титрах звучит обнадеживающая музыка. Не очень-то позитивный конец на таком фоне вызывает недоумение только поначалу — позже приходит понимание авторской идеи. Подписываясь под этой условной музыкальной чертой, Гильям как будто сам ставит под сомненье достоверность только что изложенного рассказа и предлагает не воспринимать все буквально: не печалиться об участи персонажей и о происшедшем с ними, а рассматривать сюжетную сторону лишь как притчу, этакий вымысел со смыслом. Яркие, неожиданные кадры крепко отпечатываются в памяти. Необъятная бездна, символизирующая одиночество и пустоту души — начало фильма и рефрен до самого окончания. Чертеж и формулы, отображающие суть Теоремы, нарисованные мелом поверх фрески с эпизодами из ада. Крещенская купель, в которой моют посуду. Говорящая пицца. Полати для сна, сооруженные на трубах церковного органа. Скульптура Спасителя с камерой слежения вместо головы. Соседние двери храма, переделанного под жилище — вход в магазин сексуальных игрушек, откуда вперед ногами выносят посетителя, переборщившего, наверное, с неприличными развлечениями. А еще полсотни, а то и больше запрещающих пиктограмм в городском парке, которые интересно рассмотреть на стоп-кадре — что же именно нельзя (да так много и сразу) в общественном месте этого сказочного мира будущего? Или вот, вернемся к началу: танцы большой компании, вроде бы собравшейся повеселиться на вечеринке, но каждый из присутствующих в одиночестве и со своим планшетом в качестве пары — здесь уже привет действительности нашего времени. Вопросы философского свойства будут на рассмотрении сосредоточенного зрителя и после просмотра. Гильям — опытный манипулятор. Этот ловкач умеет при помощи показа даже бесхитростной череды событий и грубоватых, насквозь прозрачных символов, вызвать к жизни куда более сложные и затейливые размышления. «Теорема Зеро» — красивый и многослойный фильм, к которому с удовольствием возвращаешься не один раз, открывая что-то новое. Гильяма я ценю за зрелищность, нетривиальный сюжет, смелые идеи и парадоксальность. А еще за безупречный подбор актеров (за исключением, пожалуй, разве что тех, кого он понабрал в более позднюю работу «Человек, который убил Дон Кихота», но это уже другая и не такая удачная история, которая не вписывается в прежнее творчество). Он враг кинокомпаний, ведь его фильмы не принесут дохода в прокате. Это хорошо известно заранее, но сняться у Гильяма за скромный гонорар, а то и вовсе в убыток — это огромная честь даже для звезд первой величины. Его немногочисленные ленты спустя время признаются шедеврами. Всегда выделяется продуманный, выверенный монтаж и необычные ракурсы. Иногда останавливаешь эти потрясающие кадры, чтобы рассмотреть детали и полюбоваться необычной композицией и фотографической красотой. Лично для меня зрелищность как критерий оценки фильма в приоритете. Кино — это искусство изобразительного толка (наряду с живописью, скульптурой или той же фотографией). Как и в других изобразительных творениях, в первую очередь занимает вопрос не «про что?», а вопрос «как?». Как удалось так сильно захватить внимание? Ведь не содержание заставляет нас подолгу рассматривать живописное полотно или пересматривать фильм. Потому, что «про что» ясно и так с первого взгляда или после первого же просмотра. О чем этот фильм? Про что эта скульптура? Что на этой картине? Важные, для кого-то волнующие вопросы, но не первые. Мне же они, будучи примененными к сфере кино, представляются и вовсе бестактными. Это что-то наподобие обсуждения сюжета литературной части программных музыкальных произведений. А мне нравится, что музыка самостоятельно существует и парит себе свободно, когда открепившись от исходного сюжета, предлагает бесчисленное множество несхожих ассоциаций. Мне нравится и то, что изображение может завораживать, рождая другие ощущения, высоко поднимаясь над грузным основанием вложенного смысла. Содержание в зрелищном искусстве не так значимо, как форма, ничего не поделаешь — первичное восприятие цепляется за зрительный образ, а это самое «что» как будто отодвигается, а то и вовсе ускользает. Можно подойти к этому вопросу по-другому, начав со смысла. Подсолнухи любой ребенок легко нарисует, но повторить что-то похожее на то, что сделал Ван Гог, у него вряд ли выйдет. А ведь содержательная сторона в обоих случаях будет одна и та же. На одной фотографии красивый, но неумело запечатленный пейзаж окажется заурядным, а на другой — ржавый гвоздь превратится в шедевр. Так что же там? Ах, какой пейзаж или фу, какой гвоздь? Нет, все наоборот. Какая притягательная сила заставляет нас остановиться перед картиной на выставке? Ответы на вопросы «что?» или «про что?» не раскрывают причину, по которой мы восхищаемся одними примерами изобразительного искусства и остаемся равнодушными к другим. В качестве плохого примера в противовес кинотворчеству Гильяма, можно привести многие старые и не очень, к примеру, советские фильмы, которые я как раз и недолюбливаю за то, что в них смотреть толком нечего. Одни физиономии актеров крупным планом — и только. Ни идея, ни хорошее содержание не спасают, если форма унылая. Это не кинофильмы, а какие-то теле- или кино-спектакли. Да, картинка в них выглядит затейливее, чем текст в книге и ощущений больше, чем от радиопостановки. Но даже живое драматическое искусство больше всего уместно для сцены и зрительного зала. Зачем его в первозданном почти виде тащить на экран? У настоящего кинематографа куда больше выразительных средств, и ими надо уметь пользоваться. А вот тому КАК это сделано, можно восхищаться долго. При этом и «про что» у Гильяма получается сильно — он классный, хотя порой и мрачный сказочник. Почти все его фильмы по-своему очень хороши, но 'Теорема' наряду с 'Королем-рыбаком' и 'Бразилией' пересматривается чаще других.

Единственное, что у меня возникло в голове на последней секунде фильма это пинг-понг. Сейчас объясню. К данному фильму я был изначально в некотором роде подготовлен своими умозаключениями. Весь фильм я будто наблюдал себя в лице главного героя, может, с несколькими расхождениями. Но параллели строились одна за другой и ни одной из них я не противился. Смотрел вдумчиво. Не помню еще таких фильмов, которые просматривал именно с такой заинтересованностью. Так вот...Пинг-понг. Стоит только начать задумываться над происходящим, как дорога назад исчезает. Это первый шаг. Один из последних это понимание того, что человек, наделенный разумом и, воспользовавшийся им единожды, додумает до того, насколько мы несовершенны. Ведь наши желания и побуждения это всего лишь метания между быстрым и гарантированным получением наслаждения и глубоким пониманием себя и осознанием своей бессмысленности на фоне вселенной. Эти метания у меня, как бы не было странно и вызвали ассоциации с шариком от пинг-понга, что отскакивает по столу от одной ракетки к другой, не в силах остановиться, пока невидимые и мощные кисти этими ракетками размахиваются и ударяют по мячику нашего сознания.

Коэн Лет только с виду похож на городского сумасшедшего. Он нелюдимый и нервозный, но крайне полезный программист в корпорации с мировым именем. Под надзором таинственного руководства мужчина ищет решение неразрешимой теоремы, которая сможет перевернуть мироустройство. Однако, Коэна это мало заботит, ведь ему просто нужно дождаться звонка от самого Бога... «Теорема Зеро» ознаменовалась необузданной смесью из сюрреалистичного мира будущего, философских рассуждений о смысле жизни и воистину кафкианских настроений главного героя. Режиссеру Терри Гиллиаму, несмотря на его преклонный возраст, удается держать руку на пульсе нашего мира, удачно перенося в свои работы не только тренды, но и размышления на извечные темы. Миры автора причудливые, искривленные и порой просто непостижимые, но всё же не потерявшие связь с нашей реальностью. Офисный планктон Коэн не понимает зачем ходит на работу, живет и мыслит — ему, как и многим другим, нужен сильный мотиватор для того, чтобы выбраться из болота рефлексии. Жизнь главного героя становится ироничным реверансом в сторону уклада жизни среднего класса. Его изнуряющая работа за компьютером, больше похожая на игру, нужна ради достижения сумрачной гротескной цели. Его личность размыта — он говорит о себе во множественном числе, не в силах самоидентифицироваться и банально найти место под солнцем. Несмотря на напускную мизантропию, его одиночество — это болезненная тема для всего человечества, недавно уткнувшегося в экраны гаджетов. Созерцание бессмысленности существования становится для него нормой, а гнетущее чувство душевной стагнации обрекает на бессонные ночи. Ожидание звонка от высшего существа — толстая аллегория на религию и слабую надежду на осмысление бытия. Гиллиам добивается интересного эффекта при помощи комедийности, сочной картинки и легкомысленного фантастического антуража. Стремительное повествование не делает откровенных акцентов и пауз на животрепещущих темах, давая зрителю шанс на всецелое осмысление уже на момент окончания просмотра. Великолепная режиссура от признанного мэтра и отменная игра Кристофа Вальца породили впечатляющий проект, который действительно интересно изучать. «Теорема Зеро» — это многогранный театр абсурда, завораживающий своей непредсказуемостью и уникальной атмосферой. Увлекательная история, с которой можно поразмыслить о тайнах мироздания, окунуться в поиски собственного предназначения и, конечно, от души посмеяться над сумбурностью жизни. 8 из 10

Наверное, этот фильм покажется очень странным для тех, кто не знаком с предыдущими работами Терри Гиллиама. И, возможно, не удивит так сильно в плане актерской игры тех, кто до этого не лицезрел Кристофа Вальца у Тарантино. Но даже и с такой подготовкой фильм может показаться трешовеньким: чтобы быть адекватно понятым, он требует довольно специфического мироощущения. Но для меня всё сошлось, и Теорема Зеро оказалась прямым попаданием и даже откровением. В нем прекрасно всё: постмодернистская эстетика недалекого будущего, навевающая ассоциации с Бегущим по лезвию, говорящая пицца, фриковатый главный герой, софтина для математических вычислений а-ля Майнкрафт, виртуальная реальность с перманентным закатом, полустершиеся фрески на стенах жилища, монетизация хаоса, Тильда, зачитывающая рэпчик (на этом моменте у меня уже сводило скулы от смеха), Мэтт Дэймон, мимикрирующий под кресло, черная дыра в подсознании Коэна, вечеринка с людьми, втыкающими в смартфоны и планшеты, вундеркинд Боб, не желающий запоминать имена... список можно продолжать еще долго. Целая россыпь ярких, оригинальных придумок, деталей, аллюзий, которые подчеркивают безумие этого антиутопичного мира и отчужденность главного героя. Щедро разбросаны зацепки, смысловые триггеры - как будто листья кроны, растущей из основного идейного ствола. Здесь очень много о чем поразмыслить. Фильм вроде бы легкий, забавный, стремительный, но с такой бездной смыслов, что не успеваешь все отследить. Но в чем все-таки основная мысль? Как мне кажется, Теорема Зеро прежде всего про осознание ответственности за свою жизнь. Герой Вальца бесконечно ждет звонка, который бы разъяснил ему смысл его существования. Он ждет, пока некая внешняя сила укажет ему путь (и на этой почве можно усмотреть религиозный подтекст). Но звонка все нет, и, в конце концов, становится понятно, что смысл можно обрести только через осознание пустоты внутри себя (и тут повеяло буддистскими мотивами). Никакие внешние факторы вроде работы, отношений с девушкой и даже друзей не способны привести к подлинной свободе. Мы приходим в этот мир одинокими и такими же одинокими уходим, и только принятие себя как единственной точки опоры может стать освобождением. И как же замечательно Вальц сыграл это преображение в финале! Сцена с закатом просто чудесна. Да, кому-то Теорема Зеро может показаться безвкусным шапито и дичью (видела такие мнения). Это пресловутое 'кино не для всех'. Для меня же этот фильм оказался гениальным в своей смелости, незамутненности и шикарном чувстве юмора. 10 из 10

Фильм очень долго пылился на диске, прежде, чем до него дошла очередь. А жаль, право слово. Он вполне заслуживает внимания. Вообще это очень странный и философский фильм. Огромное количество абсурда разбавляется огромным же количеством банальных истин. Попытка доказать, что ноль равен ста процентам перемежается утверждениями что мы все одни и кадрами чёрной дыры, в которую устремляется всё. Ну и в чёрном юморе не откажешь, заставить верующего человека доказывать что бога нет - это не каждому придёт в голову. Я не буду расписывать даже отдельные повороты сюжета, скажу только, что впечатление фильм производит крайне сильное. Тут намешан очень широкий спектр эмоций: недоумение, местами отвращение, сочувствие, жалость, местами зависть. И всё это очень ярко врывается в тебя при просмотре. Чувство недоумения и непонимания происходящего, пожалуй, наиболее сильно. И я не буду пытаться расшифровывать знаки типа камеры в распятии или игры солнцем руками, они довольно говорящие и значащие, но каждому - своё. Актёры... Кристофа Вальца почти не узнать после роли в Тарзане. Он очень напоминал Джона Малковича, вероятно - причёской. Но весь фильм я не мог отделаться от впечатления, что меня в чём-то обманули. Замечательный герой - сын начальства. Очень понравился - живой, естественный, выполняющий работу и подначивающий сбежать. При этом постоянно возникал вопрос, а где тут правда? Куда дальше повернёт сюжет? Короче, смотрел не отрываясь. Эпизодические роли Суинтон и Дэймона, скорее, удивили, слишком мало их было. Хотя психиатр получился замечательный. 'Что вы себе позволяете? - Это баг. Исправлено'. Юмор тут очень качественный. Мне понравилась ещё реализация визуализации работы 'программиста'. Как это напоминает реальную работу программиста: правишь в одном месте, стараешься, а в другом оно начинает валиться и хочется всё бросить и раздолбать ко всем чертям, не знаю уж, применимо ли данное выражение в фильме, ведь происходит всё в церкви. Концовка фильма как-то навевает мысли о Газонокосильщике, хотя и выглядит всё достаточно мирно. В целом - фильм задаёт массу тем для размышления, каждый может примерить роль Коэна на себя. А ответов особых, разумеется, не даёт. Как это свойственно хорошему кино. Это не учебник. 7 из 10