Хиросима, моя любовь

В свое время Франсуа Трюффо подразделил новое французское кино (то есть выходившее с конца 1950-х) на три вида: политическое (это Годар прежде всего), кино Франсуазы Саган (то есть кино, рассказывавшее истории любви без запретов, это сам Трюффо, Луи Маль и другие), а также так называемые фильмы издательства «Минюи», к которым он относил картины Алена Рене. Дело в том, что это издательство публиковало книги по современной французской философии (Делеза, в том числе) и литературу «нового романа» (Роб-Грийе, Дюрас). Именно этим синтезом философичности и новаторства в области наррации ленты Рене и отличались в то время (по крайней мере до начала 1980-х). В этом смысле «Хиросима, моя любовь», как и «В прошлом году в Мариенбаде», - образцовое кино в плане эксперимента с техниками повествования. В то же время в отличие от «Мариенбада» это вполне зрительское кино о невозможности любви в эпоху больших исторических трагедий. Переплетение личной и коллективной памяти, прошлое, отзывающееся в настоящем, использование только того закадрового комментария, который исходит от героя, а не от рассказчика (этим достигается децентрация нарратива, как замечает Делез) по мере эволюции творчества Рене все усложнялись, превращая этого режиссера в знаковую фигуру европейского киномодернизма. Сценарий Маргерит Дюрас, заложивший в «Хиросиме» основу ее собственного кинематографа в дальнейшем (прежде всего за счет использованных приемов, из которых контрастное сочетание закадрового комментария и видеоряда – основной), поэтичен, лиричен и трагичен одновременно. Будучи женщиной, Дюрас делает женщину также основной фигурой повествования, а тему любви, вернее прошлой трагической любви, отзывающейся в настоящем и конечном итоге подменяющей его, центральной. Для Рене, до своего дебюта в полнометражном художественном кино плодотворно работавшего в документальном и короткометражном, и уже тогда при постановке, допустим, «Ночи и тумана» обращавшегося к теме памяти, важно было в «Хиросиме» не просто рассказать историю любви, но наполнить личное коллективным, показать их взаимозависимость. То, что большая часть метража «Хиросимы» - это воспоминания, принципиально важно, его герои просто не могут жить, прошлое довлеет над ними, заменяет собой настоящее, вытесняет его на периферию внимания. Так истории атомной бомбардировки Хиросимы и нацистской оккупации Франции, дополняя друг друга, подменяют собой личную память героев, становясь содержанием их жизни. Неслучайно герои Рива и Окада безымянны, лишь в финале они дают друг другу имена городов, с которыми связывает их жизнь, этим они полностью растворяют личное в коллективном. Можно сказать, что фильм Рене – развернутый комментарий к словам Теодора Адорно о невозможности поэзии после Освенцима, вернее о невозможности личных переживаний вне исторического контекста. При этом «Хиросима, моя любовь» предельно поэтична: само использование слов, их порядок, расположение в контексте фильма вкупе с видеорядом, рискованно сочетающим в начале документальные кадры последствий бомбардировок с объятиями любовников, все это достаточно смело. Сам киноязык, изобретаемых Аленом Рене в 1960-1970-е, - образец крайнего интеллектуализма, это «головное кино», или как называл его Жиль Делез, «церебральное» (в этом смысле он всегда ставил Рене рядом с Кубриком), однако, это рассказ о чувствах, личностных и коллективных переживаниях людей не посредством холодных абстракций, но предельно эмоционально, даже порой истерически (если вспомнить «Люблю тебя, люблю»), часто это еще и измененные состояния сознания (как в «Провидении»). В любом случае модернистское кино Рене 1960-1970-х, начало которому было положено именно в «Хиросиме», - это вдумчивое, ступенчатое исследование внутреннего мира человека, не только сознания, но и бессознательного, анализ взаимосвязи и взаимозависимости прошлого, настоящего и будущего, личной и коллективной памяти, вымысла и реальности. Другое дело, что уже начиная с «Мариенбада», предельно усложнив форму своих картин, Ален Рене стал кинематографистом для специалистов. Быть может, именно поэтому с середины 1980-х, он так резко развернулся к массовому зрителю: видимо, захотелось признания, в том числе и широкой публики.

Hiroshima, mon amour. 1959 Пересматриваю этот фильм уже не первый раз, но очень глубокий порез снова и снова появляется внутри. Разбирала сама, читала рецензии, обсуждала с друзьями - но главного так и не услышала от других людей. Да, несомненно, переплетение двух душ, двух тел на протяжении всего фильма ведут от начала до конца, но место политики также зарождается от самой задумки и вплоть до последних фраз. Даже может не само слово политика, а «единение», «союз», «люди», «равенство», «уважение». А ты спрашиваешь своего партнера о его багаже внутренних переживаний, находясь с ним в постели? «Против кого был направлен гнев всего города? Гнев всего города, признаём мы это или нет, направлен против основных принципов неравенства одного народа к другому. Против основных принципов неравенства одной расы к другой. Против принципов неравенства одного класса к другому классу». Против чего направлен гнев твоего города, того, что находится внутри тебя? Замкнутый круг поглощает вовнутрь: день и ночь, Хиросима и Невер, первая и последняя встреча, а война остается войной, хотя и тут идет параллель внутренней войны двух героев и внешней войны вокруг них же самих. Очень многогранный фильм, который так и стоит в первых рядах моего списка. Французы 'новой волны' оставили свой штрих, а потом растворились в этом же фильме, заставляя подумать своих поклонников. Спасибо!

Экспозиция — кадры послевоенной Хиросимы, ужасающие своей реальностью. Изначально зрителю очерчивается жанр картины. Ожидаемо, перед нами не оказывается традиционной мелодрамы, а происходит развертывание мелодрамы экзистенциальной. Приписка к жанру говорит о фокусе всего фильма на Человеке и его экзистенциальном статусе, о вброшенности в мир, в нашем случае — в мир во время войны и в послевоенное время. Хиросима предоставляет декорации, в которых мы наблюдаем оппозицию душевных переживаний личных и коллективных, где личное находится под микроскопом и внимательно поэтически исследуется, а новаторский монтаж уподобляет переходы во времени строфам в стихотворении, которые уместно вписываются в систему повествования Рене. Здесь коллективное вовсе отбрасывается в основном хронометраже. По сюжету главная героиня в молодости пережила травмирующий опыт — смерть любимого мужчины, нацистского солдата, и последующий остракизм за их связь. Эта рана оказывается ключевой для всей последующей жизни француженки. Пропитанные кровью, как нацистская шинель, воспоминания, преследуют её и делают невозможным полюбить другого. Попытка преодоления этой невозможности происходит на последних минутах фильма. Отождествление героини со своим городом не случайно, за это время она стала говорящей травмой по имени Невер. Она заперта в рамках прошлого, диктующего ей унылое настоящее, галлюцинирующее образ любимого в японском архитекторе. Последний же не является главным героем как таковым, поскольку мы так и не услышали его мыслей, не узнали его воспоминаний о смерти близких в Хиросиме. По сути этот персонаж такой же декоративный, как ресторанная подставка для пива и сама многострадальная Хиросима.

МОИ ОЖИДАНИЯ До просмотра 'Хиросима моя любовь' у Алена Рене я видел только 'В прошлом году в Мариенбаде'. Тот фильм покорил меня своим плавным медитативным течением. Но что ждать от 'одного из главных фильмов новой волны'? Этого я не знал. СЦЕНАРИЙ Как написать сценарий к фильму, который является метафорой, образом? Мне кажется важно уловить значимые черты того явления о котором ты пишешь и воплотить их в реальных людях и их действиях. Маргерит Дюрас создала образцовый сценарий. Медитативность создается с помощью навязчивых повторений фраз и действий. История течет как поток, без сильных всплесков. Не каждому зрителю легко такое смотреть. Но если вы доверитесь этому течению, то вы сможете погрузится в его прекрасные образы и волнения. Главная задача сценария в фильмах такого типа - собрать историю в одно целое. Дать режиссеру основу, на которой он будет строить свое визуальное повествование. История не должна быть сложной, главная ее цель - дать много пространства для кинопоэзии. И сценарий 'Хиросима моя любовь' именно такой. РЕЖИССУРА Уже с первых кадров я узнал подчерк Алена Рене. Загадочность, неторопливость, множество рефренов. Его фильм как бы качает на своих волнах, убаюкивает зрителя. Погружает его в свой внутренний мир. Учит говорить на языке чувств. Фильм 'Хиросима моя любовь' не возможно понять. Вернее возможно, конечно, но тогда это выйдет простое и не содержательное кино. Этот фильм нужно чувствовать. Ловя прекрасные визуальные образы, любуясь тембрами голосов, следя за светом и тенью в кадре. Фильм не удастся, если зритель не сможет довериться этому фильму, не поддастся его медитативной структуре. Задача режиссера сделать возможным это погружение. И с этим, Алан Рене, как всегда справляется великолепно. Все в этом фильме подчинено борьбе дня и ночи, памяти и забвения, любви и черствости. Навязчивое появление героя в каждой новой сцене может вызвать у 'думающего' зрителя улыбку и даже раздражение: 'Да что ты пристал-то к ней? А ты, дурочка, что не улетаешь?'. Но зритель 'чувствующий' ощутит, что в данном случае герой - это не столько человек, сколько мысли и переживания героини, которые неустанно следуют за ней в какой бы части света она не была, которые не могут ее отпустить, они мучают ее, но она не в силах с ними расстаться. ОПЕРАТОРСКАЯ РАБОТА Оператор Саша Вьерни, в те годы работающий на многих картинах Алана Рене, сотворил в этом фильме очередное чудо. А что ему еще оставалось? Ведь если фильм основан на образе, метафоре - он обязан быть в первую очередь визуальным. Сценарий, музыка, слова - все отходит на задний план. И вот зритель уже не может оторвать глаз от изображения. Главная тема - борьба дня и ночи - визуально выражена как соперничество света и тени. Здесь все работает на эту борьбу: луч солнца сквозь узкое окно подвала, отблески неоновых вывесок в воде, пятно света от абажура над столом. И этот свет не статичен. Героиня постоянно метается от желания забыть к желанию помнить, от любви к предательству. Так и визуально, она то в полной темноте, которая помогает ей сохранить ее воспоминания о прошлом, жить той любовью, то яркий свет внезапно освещает ее целиком, прямолинейно, безжалостно; он заставляет забыть прошлое и жить в реальном мире без любви... Мне навсегда запомнится великолепная сновиденческая сцена в ресторане, где отблики света, отраженного в реке, мерцают по комнате. Кажется все вокруг переливается. Это подчеркивает внутренние колебания героини, подчеркивает нереальность происходящего. То что мы видим происходит не в ресторане, не между людьми, а в душе героини. Как ещё лучше передать эту 'нереальность' если не движением света в кадре? О работе оператора можно говорить нескончаемо много, но лучше её увидеть. МОНТАЖ В первую очередь хочется отметить появление флешбэков, которые в конце 50-ых были явной новинкой. Здесь они сделаны идеально. Флешбэки выглядят очень естественно, так как повторяют кадры в реальности. Сразу понятно, что героиня вспоминает и почему. Также хочется отметить контраст создающийся монтажом в стык разных по эмоциональному значению кадров (например: кадр раненной от взрыва ядерной бомбы девочки и кадры любовных объятий). Здесь монтаж аттракционов очень уместен. Он создает новые смыслы и подчеркивает внутренний конфликт героини: можно ли любить снова после того, что случилось, есть ли любовь, раз ты способен предать ее. АКТЕРСКАЯ ИГРА Эмманюэль Рива и Эидзи Окада прекрасны. Их хочется видеть, в их глаза хочется всматриваться, а в души проникать. Именно этого эффекта и нужно было добиться. ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ РЕШЕНИЯ Замечательные интерьеры ресторана, гостиницы, зала ожидания... Все они разные, но все подчеркивают главную идею фильма. Музыка течет так, что ее вроде и нет. Это и правильно, ведь она тоже помогает ввести зрителя в медитацию. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Уверен, что многим этот фильм покажется скучным. Но стоит ли смотреть его как на описание реальной жизни. Отнеситесь к нему как к произведению истинного кинематографа. Ловите игру света и тени своими глазами и душой. Что еще нужно? Действия которые мы видим на экране - это всего лишь пластический танец, они не равны реальным действиям. Требовать от них логики, это то же самое, что возмущаться в опере тому, что героиня поет во время плача... Кино - это не реальная жизнь. И этим оно и прекрасно.

Данное кинотворение высокоуважаемого французского режиссёра Алена Рене рассказывает душераздирающую историю, в которой есть место умопомрачающей любовной линии, антивоенному высказыванию и безотлагательной вере в силу человечества, которая заключается в возрождении такого небезызвестного, но постоянно игнорируемого современным обществом понятия, как Любовь. Композиционная структура картины содержит высокохудожественное выражение идей своего свободомыслящего творца, которая имеет невообразимо интеллектуальное, эстетически совершенное и безгранично глубокое воплощение духа независимого от чужих мнений автора, готового идти до конца в освещении истинной правды. А феноменальный тандем главных артистов фильма в лице миловидной и без лишней скромности обворожительной Эмманюэль Ривы и необыкновенного Эидзи Окады помог постановщику блистательно воплотить на экране животрепещущие сердца страстно влюблённых друг в друга людей, сделав неоценимый подарок мировому киносообществу в виде незабываемого романтического дуэта. Таким образом, 'Хиросима, моя любовь' - это невероятное, фантастическое кинематографическое произведение, ставшее одним из флагманов Французской новой волны. Ален Рене, благодаря данной работе, встал в один ряд с лучшими режиссёрами того времени, по сути сформировавших тот самый индивидуально-творческий подход к созданию великолепных кинотворений, которые сейчас называют 'авторским кино'. Просмотр подобных фильмов даёт возможность зрителю окунуться в мир грандиозного и всё ещё нового, молодого искусства, которое непомерно сподвигает его начать размышлять на самые значимые темы человеческого бытия, обладающие невыразимо разнообразными оттенками. Оттого и хорошо хотя бы иногда окунуться в эту самую 'новую волну', при выныривании из которой ты получаешь истинное очищение от всего скверного, что имеет место присутствовать в повседневной действительности. Поэтому смотрите классику, друзья! Она никогда не бывает скучной и приносит только зрелые плоды для души вашей!

В этом фильме прекрасно все, начиная от актрисы, молодой француженки из города Невер, заканчивая памятью о тех событиях, которые лучше навсегда забыть. Вся хроника протекает как и сама жизнь без карамельной лживости кинематографа, этого искусства сверхиллюзий. Кстати, из интересных фактов, предполагалось, что сценарий к фильму напишет Француаза Саган. Но Алан Рене решил сделать иначе и кино от этого не утратило свою прелесть. В этом фильме каждая деталь построена на контрасте. Мы постепенно наблюдаем, как два совершенно незнакомых человека сближаются. Герои имеют будто бы одинаковое, очень трагичное прошлое, но родились в разных городах - Хиросима и Невер. Сосуществование двух разных культур, двух разных личностей подается как сосуществование двух пластов памяти, никак не связанных между собой. Не так страшно жить и чужими воспоминаниями, и чужая боль не так сильна. Поэтому женщина вытаскивает из забвения свои 'несуществующие воспоминания' о Хиросиме, где приключилась чужая трагедия, а мужчина - чужие воспоминания о французском городке Невере. Фильм оставляет неприятный осадок, потому что сам сюжет рассказывает нам о трагичных событиях, но я рекомендую его к просмотру, потому что становится понятно, что в реальной жизни люди могут оставаться навсегда далеки друг от друга, даже если их тянет друг к другу непреодолимая сила.

Тема мужчины и женщины в рамках исторической памяти. Память и забвение становятся здесь важными словами. Начало фильма - сплетение тел, диалог мужчины и женщины. Фразы её строятся на повторении, как будто вдалбливаются в голову. Она перечисляет детали, артефакты произошедшей катастрофы. Он лишь повторяет фразу: 'Ты ничего не видела в Хиросиме'. И только позже мы видим их лица. Японец и француженка, они встречаются в Хиросиме. У каждого своя история за плечами. Основным посылом становится - смотреть, чтобы видеть. Она хочет изучить эту тему, хотя уже много знает о ней. Они встречаются в отеле Нью-Хиросима - новый город, куда приезжают туристы, где чтут память и помнят об этих нескольких секундах ужаса. Каждого они так или иначе коснулись. В этом городе переплетаются судьбы. Он и Она случайно встречаются, но становятся друг для друга самыми близкими. Только ему она может рассказать свою историю и рассказывает так, что местами Он подхватывает её, как будто Он часть её. Безумно красивые глаза героев, в их глубине прочитывается целая история. Он становится продолжением её первой запретной и трагической любви. Он бредёт за ней, словно тень, мысли и эмоции их совпадают. Рефрены сопровождают её монолог, как в начале фильма диалог. Они Хиросима и Невер.

Плюс тысяча гирь на моём сердце. Кино, чтобы чувствовать. Здесь любовные кадры из рассказов героев сменяются кадрами трагедии в Хиросиме. И сколько боли, сколько чувства в этой картине. Кажется, будто то, что было очень-очень давно позабылось, стёрлось, но стоит только прикоснуться к ране, и всё начинает кровоточить вновь. Очень чутко сопоставляет Рене трагическую потерю героиней своего возлюбленного, немца, врага ее страны трагедии в Хиросиме. Смысл здесь есть. Хиросимы не повторятся лишь тогда, когда смерть одного человека будет расцениваться как ужасная трагедия. Пережитые ею страдание, насилие, одиночество, смерть, отчаяние — это ее Хиросима, не менее значимая, чем здесь. Любовь воспринимается как страдание. «Ты — Невер, любовь моя. А ты — Хиросима, любовь моя. Это твое имя.» Просто смотрите! И чувствуйте, чувствуйте! 9 из 10

Мужчина и женщина занимаются любовью. Кадры их чувственных тел и лиц перемежаются с кадрами хроники Хиросимы, пережившей ядерный удар. Параллельно на французском звучит диалог двух любовников. Женщина говорит о том, что она была в музее Хиросимы несколько раз, она видела фотографии, она видела экспонаты, она видела и представляет все ужасы случившейся трагедии, она видела искорёженный металл, обугленные камни, взорванные органы («тело без органов») и взорванный мир, раскалённый до температуры солнца. Ей невероятно больно от этого, её душа разрывается от горя и сострадания. Мужчина отвечает ей, что она ничего не видела в Хиросиме, она не может ничего понять, ей это не доступно, для неё это лишь внешнее эмоциональное переживание, не сравнимое с тем, что испытали эти изуродованные, искалеченные, испепелённые взрывом атомной бомбы люди. По ходу развития действия мы узнаём и историю женщины, актрисы, влюбившейся в немецкого солдата во время оккупации Франции и подвергшейся чудовищным, страшным испытаниям со стороны родной семьи, социума и собственной совести. Способен ли мужчина, случайно влюблённый и оказавшийся с ней в одной постели, осознать тот уровень страдания, психологического, душевного, физического, которое она перенесла? Способен ли это осознать зритель, смотрящий «Хиросима, моя любовь» или любой другой фильм? Способны ли мы вообще понять другого человека? Человечество? Автора? Художественное произведение? Не в боли, не в муках, а хотя бы на уровне языка? Способны ли мы понять хотя бы самих себя? Это волнует меня и, наверное, Алена Рене. Как так вышло, что мы научились мастерски убивать друг друга, научились создавать газовые камеры для массового уничтожения всех неугодных, но не научились понимать друг друга? Или даже не так. Почему эта существующая тяга к пониманию, к другому человеку, к другому сознанию и чувствованию не останавливает нас от того, чтобы причинять боль, чтобы совершать насилие, чтобы отдавать приказы, чтобы унижать, чтобы злоупотреблять силой и властью? Это правда необходимо? С этим возможно смириться? Наивные и детские вопросы. Конечно. Но нужно не переставать задавать их себе и другим. Нужно не переставать называть всё своими именами. Иначе…