На последнем дыхании

Существуют фильмы, которые стареют вместе со временем, а есть те, что будто предсказывают будущее. Фильм «На последнем дыхании» как раз из них. Это история о мужчине, женщине и нескольких днях между жизнью и смертью. В 1960 году это был манифест свободы, снятый без разрешений и без привычных правил. А сегодня это зеркало, в котором можно увидеть нас самих. Я включила фильм с лёгким ощущением, что сейчас будет что-то вроде «Бонни и Клайда», романтика преступления. Но почти сразу это впечатление пропало, потому эта история совсем о другом. Жан-Люк Годар начинает с уличной погони и внезапно переносит нас в сознание главного героя - Мишеля. Он это символ своего поколения, Мишель стремиться к самовыражению и свободе. Часто ведет себя как ребенок, импульсивно и необдуманно. Он больше заботится о своих собственных желаниях, чем о чувствах других людей, в частности, Патрисии. В начале фильма он стреляет в полицейского, как будто не способен остановиться, будто в нем живет сила, которой все равно, что будет дальше. Мишель живет в кадре, словно каждый жест должен остаться на пленке. Он копирует Богарта, улыбается, курит, убегает, смотрит прямо в камеру. Он, как человек, который все время ищет подтверждения, что он есть. Патрисия, недавняя подруга Мишеля, в этом мире словно смотрит со стороны. Она отражает метания поколения, ищущего себя. Она не влюблена в Мишеля, а в идею, в тень, в собственный образ рядом с ним. Хочет, чтобы ее звали Ингрид. Желание иметь новое имя как попытка стать чем-то узнаваемым, принадлежащим миру, где все уже кем-то названо. Их связь рушится, потому что они просто не совпадают. Когда она выдает Мишеля полиции, это не жест злости или предательства. Это момент, когда их общее кино заканчивается, и приходится снова дышать реальным воздухом. Фраза, звучащая в фильме, - «стать бессмертным, а потом умереть» - кажется ответом ко всему. Вечная жизнь притягивает, но когда она теряет границы, исчезает ощущение самого существования. Эти слова Патрисия слышит на интервью, но кажется, что их произносит Мишель. Он живет, словно бессмертен, а она выбирает холодное спокойствие, в котором нет места чувству. Годар снимал фильм без официальных разрешений. Камера Рауля Кутара была спрятана в кафе, прохожие не знали, что их снимают. Кто-то узнавал Бельмондо, кто-то просто оборачивался - настоящая реакция на настоящего человека. Так появился новый киноязык: с настоящими эмоциями, случайностями, жизнью, которую нельзя отрепетировать. Этот принцип - жить в кадре - сегодня стал повседневностью. Мы снова говорим прямо в камеру, снимаем улицы, людей, себя. Живем обрывками, в сторис, с теми же джамп-катами и дыханием без переходов. Мишель был своего рода блогером своего времени - живущим напоказ, уверенным, что каждое движение имеет значение. Фильм кажется легким и его можно принять за простую историю о преступнике и девушке, но на самом деле он о непонимании. О людях, которые смотрят друг на друга, но видят только собственное отражение. И об иллюзии свободы, которая кончается вместе с последним вдохом. В конце, когда Патрисия повторяет его слова, не до конца понимая их смысл, становится ясно: фильм о попытке понять, что значит быть живым. «На последнем дыхании» остается важным и сегодня - фильм о взглядах, о лицах, о времени, которое рвется вперед. Он говорит о нас: о жажде быть увиденными, о пустоте, которая остается за красивыми кадрами. Когда фильм заканчивается и экран гаснет, у меня осталось чувство странной свободы и вопрос, который все еще звучит: Что дальше?

Криминальная поэтичная мелодрама Жан-Люка Годара с Бельмондо и прекрасной Джиной Сиберг. Мне, как любителю не специалисту фильм показался во многом, скорее странным и вызывающим сомнения. Я понимаю, что в плане режиссуры и операторской работы для своего времени он был новаторским и ценен для критиков и историков кино. И картинка выглядит достаточно свежо и зрело. Но многие моменты смотрятся именно как эксперимент и поиск нового. Так же смотрится и актёрская игра Бельмондо. Опять же, для своего времени наверняка она выглядела эффектно. Сейчас это выглядит скорее неестественно и как фарс. В пример, та же Сиберг сыграла не так нарочито ярко, но куда интереснее. Так же общий сюжет слишком простой и даже примитивный. Но в нём есть одна интересная деталь, понимание которой приходит даже не с послевкусием, а через какое-то время. Это абсолютно поэтичная и замечательная аллегория о том, как взросление убивает молодость. Тема лежит настолько изящно на поверхности, что её можно не сразу заметить. И это оставляет более приятные воспоминания, чем первое впечатление. Сюжет. Молодой маргинальный криминальный тип Мишель убивает полицейского и подаётся в бега. Он приезжает к своей давней подружке, чтобы схорониться и найти деньги на бегство в Италию. Также он уговаривает Патрицию бросить карьеру журналистки и ехать с ним. Вроде как его намерения серьёзны, но сам он настолько не серьёзный, что это вгоняет девушку в душевные метания. И теперь ей предстоит решить, отдаться ли страсти и приключениям или перейти на взрослую сторону и оставить все глупости в прошлом. При всех своих минусах, кино скорее рекомендую. На Берлинском кинофестивале фильм и Годар получили золотого и серебряного Медведей, а Сиберг получила BAFTAу.

Удивительно смелое и новаторское кино для своего времени. Темп фильма варьируется от быстрых и напряженных моментов до медитативных и созерцательных, что позволяет полностью погрузиться в мир уникальных главных героев. Омерзительно прекрасный хулиган Бельмондо - символ молодого человека, который не хочет подчиняться общепринятым нормам и стремится жить так, как ему хочется, а Джин Сиберг - олицетворение независимости. Их взаимодействие на экране создает электрическое напряжение, которое бьет зрителя током в самых эмоциональных сценах. Сцена в кровати, в которой герои размышляет о своей жизни, судьбе и будущем, наполнена философией и личными переживаниями, которые делают их образы более живыми и многослойными. Финал фильма оставляет так много вопросов без ответов, что заставляет задуматься о более глубоких философских аспектах человеческой природы, о собственной жизни и о своем выборе в ней.

'Самое скучное кино – то, которое происходит в настоящем времени', говорил Годар. И в своем фильме 'На последнем дыхании' он совершенно лишил зрителя какого-либо представления о течении времени. Мы можем лишь предположить, сколько прошло дней с момента знакомства с героем Жана Поля Бельмондо до финала. Наверное три, но это не точно. Мы даже не понимаем, сколько времени провели персонажи под белой простыней, которой накрылись с головой в попытке спрятаться от окружающей действительности. 5 минут, 30 или 3 часа. Да, Годар виртуозно обошел принцип единства места и действия. Мы видим героя - джампкат - и вот он уже в совершенно других обстоятельствах. И мы с интересом наблюдаем за его передвижениями, которыми буквально дышит этот фильм. Герой Бельмондо - Мишель Пуаккар - все время бежит - он то едет на автомобиле, то идет пешком по парижским улицам - и это движение не утомляет зрителя, а лишь еще больше вовлекает в историю. Париж - полноценный герой фильма. Его живые улицы с настоящими парижанами (не актерами массовых сцен!), его динамичное течение жизни, бегущие куда-то люди, проезжающие велосипедисты и автомобили - все это работает на историю. В какой-то момент мы настолько увлекаемся этим бесконечным движением в кадре, что наблюдение за ним становится как будто главной целью - мы забываем, зачем все это нужно и просто бежим глазами вслед за кадрами. Уникальный киноязык Годара стал в 60-е символом отрицания существующих индустриальных правил кинематографа. Молодые авторы называли существующие каноны принципами 'папенькиного кино', не просто отрицая, но порицая их. Годар доказал, что зрительский интерес можно завоевать, нарушая догмы. И благодаря этому остался в истории.

9/10 Бытует мнение, что настоящее искусство рождает само себя, оно пробивается сквозь изначальный замысел, вопреки процессу создания, существует вне установленных автором рамок и концепции. Судя по всему, при просмотре этой киноленты мы сталкиваемся именно с подобным случаем. Бесконечно жизнелюбивый, ироничный, интеллектуально-смешной фильм, как будто появившийся случайно, ставший больше того, на что режиссер был в принципе способен. По ходу съемок актерам была предоставлена свобода импровизации - Бельмондо и Сиберг полноценные соавторы картины, возможно именно поэтому она прыгнула значительно выше плешивой головы Годара. Здесь не нужно искать скрытых смыслов и подтекста, но это не значит что их здесь нет, как и не значит, что они соответствуют какому-то замыслу автора - это случайно попавший в кинообъектив дух времени, времени, когда человечество впервые настолько массово переосмысляло себя и успело разочароваться в полученных выводах. Рождение новой этики, переформатирование общества и семьи, послевоенная апатия и сексуальная революция, уже состоявшаяся, но уже не сопровождающаяся смущением и отводом глаз - и на всё это находится ответ, протест, синхронное гримасничанье Бельмондо и Сиберг, 'открыть рот, улыбнуться, нахмуриться', словно эти двое изобрели новый абсурдный анти-язык для более точной коммуникации и передачи всех вновь найденных истин увязнувшего в рефлексии мира. Сюжет - профанация, клейкая субстанция между пародийными пафосными экзистенциалистскими репликами в духе непреднамеренно высмеиваемого Сартра, в которых нет ничего, кроме заблуждений (эпизод на крыше с интервью героини Сиберг) и секундными переглядываниями, прикосновениями, дурачествами двух людей, посредством которых рвется друг к другу звенящая, наивная правда жизни. Вы не забудете сцены в отеле, хотя и не вспомните ни одного слова. Главные герои, сюжет, озвучиваемые темы - насквозь пародийны. Актеры коммуницируют друг с другом поверх декоративного сценария, с помощью каких-то электрических волн, пробивающихся сквозь паузы в лучисто-идиотских фразах, они перекидываются репликами с Парижем, американскими авто, потоком суетливой толпы, это беззвучное наречие добавляет ритм-секцию джазовому сопровождению, этот язык понятен любому зрителю, способному на ровном месте, посреди белого дня влюбиться в чей-то затылок. New York Herald Tribunе!... New York Herald Tribunе!...

Это был первый фильм, с которого я начала знакомство с «французской новой волной» и который меня ошеломил. Начиная со стиля главного героя – Мишеля Пуаккара, сыгранного Жан-Полем Бельмондо, образа Патрисии Франкини, которую сыграла Джин Сиберг, заканчивая рваным монтажом, динамикой, диалогами и своими восхищенными мыслями: «А что, так можно было?» Даже спустя 65 лет герои выглядят и одеты так, что им хочется подражать. Образ, сочетающий небрежную элегантность наряду с бунтарским духом, стал знаковым для «французской новой волны», Бельмондо мгновенно превратился в икону стиля. Американская актриса Джин Сиберг идеально изобразила слияние американской амбициозности и французского шарма, которому подражают до сих пор: стрижка «пикси», прямые черные брюки, платье без рукавов, тренч, белые шорты, полосатый принт. Например, Chanel в кутюрной коллекции весна-лето 2021 вдохновлялись образом Сиберг как раз из «На последнем дыхании», в частности, тем самым полосатым платьем, в котором героиня появляется в начале фильма во время ее прогулок по улицам Парижа, где она продает газеты. И поскольку в титрах художник по костюмам отсутствует, напрашивается вывод, что все костюмы были из личного гардероба актеров, Жан-Люк Годар дал полную свободу актерам даже в перевоплощении, отсюда эта удивительная легкость и логичная модность. Бюджет фильма был очень ограничен, во время съемок для динамики использовалась инвалидная коляска, сценарий писался накануне съемочного дня или прямо перед съемкой, пока актеры пили кофе, актеры импровизировали и часто смотрели прямо в камеру, будто общаясь со зрителем. Это все создало ощущение не художественности, а документальности. По поводу этого фильма Тарковский говорил: «Все идет в нарушение классических законов монтажа». От того фильм становится еще более притягательным, новаторским для своего времени, но смотрится и сейчас «на одном дыхании». 10 из 10

Фильм На последнем дыхании Жана Люка Годара - одна из главных икон новой французской волны. Фильм, в котором Годар на зло классическому французскому кинематографу того времени нарушает все правила и законы кино и таким образом изобретает его заново. Сюжет, повествующий о том, как французский гангстер влюбляется в американскую студентку с трагический развязкой, подсмотренный в обожаемом Годаром нуаре, по сути абсолютно не важен. В этом парадоксе и заключается революционность данного фильма. Документальная камера и рваный монтаж будто должны создавать ощущение реализма происходящего, но герои фильма насквозь искусственны - они как будто играют роли в своей жизни, реплики которыми они обмениваются наполнены казалось бы глубоким философским смыслом но на самом деле ничего не значат для самих героев. Порой кажется, что они просто прочитали их на полосах газет или услышали на показах американских фильмов. Вокруг мир населенный циничными обитателями: кидалы, мошенники, беспринципные полицейские, писатель, который не отвечает на действительно важные вопросы. Весь этот калейдоскоп бессмысленного движения обрывается выстрелом в спину. Годар на мой взгляд создал первый по-настоящему постмодернистский фильм, его цель не смысл, не история, а сам кинематограф как медиум. Важно то, что происходит в моменте, сейчас и то, что это вызывает эмоцию у зрителя. Кино - это отражение отражений, поток энергии остановить который может только смерть.